Иногда мне непреодолимо хочется снова оказаться в старой квартире на Греческой зимним днём и, замерев у окна, долго смотреть, как падает снег. Или всматриваться в мерцающие огоньки новогодней ёлки, едва помещающейся в малюсенькой комнате. Хочется выйти морозным утром во двор и ахнуть от красоты сверкающего снежного покрова, идеально ровного, прорезанного лишь тонкой дорожкой, которую протоптали между парадной и воротами немногочисленные соседи.

      Хочется вернуться в одесскую весну и, стоя на ветхом балкончике, наблюдать, как кружат стрижи над белым шаром цветущей прямо под моим балконом вишни. А потом сбежать с третьего этажа по сбитым ступенькам во двор и осторожно бродить по булыжному настилу, стараясь не задеть кустики пробивающейся между камнями дикой ромашки. Заглянуть на цветочный рынок на Дерибасовской, и через какое-то время выйти оттуда, улыбаясь от пряного аромата весенних цветов и держа в руке маленький жёлтый букетик восхитительно пахнущей мимозы. Пройтись по бульвару вдоль низких черных оградок, за которыми пробивается молодая травка, подойти к Дюку и попрощаться с ним месяца этак на три, предвкушая с душевным ликованием скорый отъезд на дачу.

      Хочется проснуться июньским утром в прохладной спальне летнего домика на Большом Фонтане и с удовольствием вспомнить, что впереди ещё долгие месяцы каникул. Наскоро позавтракать, всё утро проваляться на пляже и проплавать в море, и чтобы потом, тогда ещё живой Сёма, – двоюродный брат моей мамы, с семьёй которого мы делили дачу, – угощал меня самым вкусным на свете пломбиром из кафе Стекляшка. Хочется услышать скрип калитки и восторженно гадать, кто приехал к нам в гости из города на этот раз. Или побежать на десятую станцию Фонтана, на базаре у бабушек купить соленых огурчиков и съесть их сразу же, гуляя по убогим фонтановским магазинчикам.

     Хочется побродить прохладным осенним днем по парку Шевченко. Набить карманы найденными на земле каштанами и желудями, собрать целую охапку кленовых желтых и коричневых листьев, притащить всё это богатство с прогулки домой и, затаившись в комнате, выслушивать, как моя незабвенная бабушка ворчит на кухне: «Вечно этот ребенок тащит домой всякий хлам!» И слушать дождь. Устроиться на диване у двери запертого на период осени и зимы балкона, закутаться в клетчатый плед и провожать взглядом тонкие струйки на стекле балконной двери, до тех пор, пока они не стекают за деревянную раму.

     А потом снова нетерпеливо ожидать декабря, когда дедушка принесёт домой свежую сосну, наполнив квартиру запахами хвои, леса и Нового года. И, затаив дыхание, наблюдать как папа снимает с антресоли огромную картонную коробку, осторожно открывает ее, и под слоем ваты начинают поблёскивать разноцветные хрупкие бока стеклянных шаров.

     Моё беззаботное, приморское одесское детство, где ты сейчас?